Разберем один крайне примечательный обособленный спор, точку в котором Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ поставила буквально недавно — в мае 2026 года (дело № А65-18392/2019).
Этот спор наглядно демонстрирует тонкий баланс между законной обязанностью конкурсного управляющего по оспариванию подозрительных сделок должника и строгими стандартами доказывания, которые устанавливает высшая судебная инстанция. Данный кейс, безусловно, станет важным ориентиром при формировании правовой позиции в спорах, где контрагентом выступает публично-правовое образование.
Фабула спора: безвозмездная передача активов в публичную собственность
В рамках дела о банкротстве АО «Агентство по ипотечному жилищному кредитованию Республики Татарстан» (АО «АИЖК РТ») конкурсный управляющий решил развернуть одну из сделок из «прошлой жизни» должника.
В октябре 2017 года АО «АИЖК РТ» по договору пожертвования передало Минземимуществу Татарстана солидный пакет акций АО «Таткоммунпромкомплект» — 77,1 млн штук (что составляло 24,0705% уставного капитала). Цель была благая и общественно полезная: укрепление экономики и финансовой системы региона.
Управляющий пошел в суд с требованием признать договор ничтожным по общегражданским основаниям (ст. 168, 170, 575 ГК РФ), заявляя, что пожертвование прикрывало запрещенное дарение между коммерческими структурами. И, разумеется, добавил специальное банкротное основание по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.
Первая инстанция и апелляция конкурсному отказали. Однако Арбитражный суд Поволжского округа вынесенные судебные акты отменил и отправил спор на новое рассмотрение. Кассация усомнилась в оценке стоимости акций (нижестоящие суды посчитали её нулевой) и напомнила, что Министерство являлось мажоритарным акционером должника, а значит — «всё знало или должно было знать».
Вместе с тем Экономколлегия ВС РФ с таким подходом не согласилась, отменила постановление округа и оставила в силе отказ в признании сделки недействительной.
Почему кассация ошиблась, а ВС РФ защитил сделку?
Разбирая этот кейс, Верховный Суд напомнил о трех фундаментальных вещах:
- Специфика публичного мажоритария. Кассация автоматически применила презумпцию осведомленности заинтересованного лица. Но ВС РФ четко разграничил бизнес и государство. Публично-правовые образования часто приобретают крупные пакеты акций социально значимых отраслей не для извлечения коммерческой выгоды или контроля «внутренней кухни», а ради выполнения публичных функций контроля. Сам по себе статус министерства как акционера в данном случае презумпцию осведомленности не создает.
- Опровержимость презумпций. Любая презумпция из п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве может быть опровергнута. И Министерство это сделало. Перед сделкой (в августе 2017 года) должник направил ведомству отчет руководителя и официальную бухгалтерскую отчетность за первое полугодие 2017 года. А там чистые активы компании составляли 1 041 млн рублей. В открытых источниках никаких претензий к АО «АИЖК РТ» не было.
- Стандарт осмотрительности при пожертвовании. Верховный Суд в вынесенном постановлении указал, что в условиях обычного оборота принятие пожертвования не может обусловливаться проверкой имущественного положения жертвователя. У одаряемого (тем более у госоргана, действующего в рамках регламентированных процедур) по определению нет и не может быть обязанности проводить тотальный финансовый аудит дарителя.
Таким образом, коль скоро осведомленность Министерства о противоправной цели сделки полностью отсутствовала, Экономколлегия резонно указала: этого обстоятельства уже достаточно для отказа управляющему. И совершенно неважно, сколько на самом деле стоили акции и правы ли были суды в оценках — ключевой элемент банкротного состава не доказан.